Седой поднялся, протянул руку, генерал замешкался, зашелестел бумагами, вроде не заметил протянутой руки. Седой пропустил выпад неловко, ну и пусть - белозубо улыбнулся.

- Дайте пропуск, подпишу, - избегая взгляда визитера, хрипанул генерал.

- Не выпустят? - хохотнул Седой.

- Нам на ваши корочки... - поставил росчерк.

Седой упрятал пропуск:

- Вообще-то вы - смельчак, генерал.

Глаза генерала от ярости остекленели, он сцепил пальцы так, что побелели фаланги, и отвернулся к карте.

Седой покинул кабинет, хлопнув дверью так, как генералу ни разу не приходилось слышать в этом кабинете.

Предправления поднял трубку телефона с гербом. Ответил Сановник. Черкащенко попытался в последний раз:

- Чугунов завтра вылетает... Отменить нельзя?

- Нет, - сухость Сановника предназначалась в первую очередь Седому, сидевшему на одном из стульев вдоль стены. - Всего доброго. - Сановнику хотелось, как можно скорее выслушать доклад Седого.

Визитер не спешил, листая журналы, будто не заметил, что патрон уже освободился от тягостных телефонных переговоров. Наконец Седой, будто внезапно очнулся, отложил журнал:

- Мне сообщили... самолет уже сел... мои люди забрали груз... завтра переправят в Западный Берлин.

- Только завтра? - тоска и нетерпение окрасили голос Сановника.

- Какая разница... считайте, что уже там... все отлажено, как часы... ни единого сбоя, - заверил Седой. Сановник отпил чай из нарочито убогого стакана в партийном подстаканнике с ракетами и ГЭС, захрустел баранкой, ложка звякала о стакан, из-за окна доносились гудки автомобилей.

Седой без спроса взял баранку, разгрыз, проглотил и, весело глядя в окно, продекламировал:

- Любимый город может спать спокойно...

- Вы о чем? - Сановник отодвинул стакан.

- Есть такая партия... - начал было Седой и осекся под взглядом Сановника.