- Часто думаю, Маш, какая светлая голова так мастерски рассчитала высоту подоконника... гений и только... ни сантиметром выше, ни сантиметром ниже... в аккурат... Женщина усмехнулась. Легко соскочила с подоконника. Осмотрела себя, поправила волосы, передвинула цветы и уже в дверях спросила:

- Ваш заказ Коле передать?

- Нет. Я на другой сегодня. Коля жену по ювелирным фабрикам возит. Я место устроил, панинское, одному человеку, а он подсобил связями на фабриках... вишь, как закольцовано: панинское место - нужному человеку... самого Панина - на нужное мне место... и еще проверил сегодня на разборке, кто чем дышит. Кофе принеси, - попросил Мастодонт. - Приустал я. - В глазах женщины почудилась обида. - В ближайшую поездку возьму тебя, вроде референта, и подкину чуток. - Мастодонт кивнул на сейф. - Реброва позови, - и тяжело направился к столу.

На Московском вокзале в Питере Седого встречали, тоже черная "Волга", но не с красной мигалкой, как в столице, а с синей. Седой расположился сзади, упокоил кожаный кофр с цифровыми замками на коленях.

Машина, разбрасывая снопы синих искр, подвывая сиреной, пронеслась по центру города. Седой любовался разрушающимся городом: на скорости работа времени над кладкой зданий, над ажурными ограждениями набережных не так заметна... голубое небо пронзала золотая адмиралтейская игла, под мостами, будто вымерли цементные, стылые воды Невы.

- Можно не торопиться, - обронил Седой и шофер тут же сбросил газ. Паром на Стокгольм отходит в двенадцать?..

Шофер кивнул.

- Сто раз успеем, - успокоился Седой.

Машина подкатила к серому здания питерского морвокзала. Седого встречал сумеречный мужчина, однако, умудрившийся скроить подобие любезной улыбки. Мужчина взял Седого за локоть, провел мимо таможенников. Юнцы в мышиных мундирах тормошили унылые очереди к таможенным стойкам, особенно лютовали размалеванные наглые девицы. Седой остановился, заинтересованно глянул на пожилого мужчину, растерянно замершего над выложенными на стол двумя банками красной икры и бутылкой водки.